ПОБЕДА ЖИЗНИ: ЭКЗЕГЕЗА ИОАННА 20:1-18 А. Арсеньева

 
 
 
 
Мне хотелось бы проанализировать текст Евангелия от Иоанна 1-18:20.
На мой взгляд, теоретически возможно было бы включить в рассматриваемый отрывок финал 19 главы. С одной стороны, этот рассказ мог бы плавно перейти в повествование о пустой гробнице. Но текст начинается словами «после сего» (38:19 Ин.) и находится в тесной смысловой взаимосвязи с предыдущим описанием Страстей Господних. Однако анализ столь глубокой темы заслуживает отдельного рассмотрения.
 
Также можно было бы продлить анализ, включая стихи 1-19:20 т.е. охватить вниманием все явления христофании 20 главы (считающейся современными учеными последней аутентичной главой данного Евангелия)
Более того, почему бы не включить текст всей главы, вплоть до заключительных строк, создающих замечательную «коду» встречам с Воскресшим?
 
Однако, я нахожу, что отдельного пристального внимания заслуживает именно избранный отрывок, поскольку лишь в нем сообщается об уникальной роли, отведенной женщине: Марие Магдалине.
Обе сцены, как обозначает это Рональд Браун, носят напоминание о личностных отношениях со Христом («интимно-личностный характер») Первая сцена — бег учеников-мужчин к гробнице и ее осмотр — лишь подготавливает кульминацию: встречу Воскресшего с первым человеком и этот человек: женщина.
 
 
Мое изначальное впечатление сводилось к восхищению Воскресением Божьим, поэтической картиной Его встречи с Марией. Текст воспринимался лишь как описание великого чуда.
Мария приходит ко гробу Иисуса и видит, что тело Его исчезло. Она бежит, чтоб сообщить иным ученикам, Петр и любимый ученик находят гробницу опустошенной. И вот, ученики-мужчины уходят, а Мария остается плакать у гробницы. Однако затем она видит в ней двух Ангелов, спрашивающих ее о причине плача... обернувшись же видит и Иисуса, Которого не в силах узнать вначале.
После их краткого диалога Он просит ее не дотрагиваться до Него и посылает ее с радостной вестью к «братьям», мужчинам-апостолам.
Но какие аспекты открываются при внимательном прочтении?
Я ощутила неординарность того, что — невзирая на патриархальные времена, с их презрением к женщинам, с недоверием к женским возможностям, с отрицанием значимой роли женщин — Христос является первой именно женщине. Более того, Он посылает с проповедью радостной вести — к ученикам-мужчинам — женщину.
Даже и пустота Его гробницы обнаруживается именно женщиной.
Таким образом, Он делает избранницей Марию, еще до встречи с главой Апостолов и «основой Церкви» Петром — и даже до «восхождения к Отцу» — встречается с нею.
 
Кроме того, сами Его слова, передаваемые через Марию ученикам, носят невероятно революционный и освобождающий характер: «иди к братьям Моим и скажи им: «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему»»
Это самые первые действия и слова Воскресшего Христа, и вряд ли они могут быть незначимы.
Мессия называет людей — братьями. Это напоминает Его ответ оппонентам: т.е. строки Псалма «Я сказал — вы боги».
Весьма поражает динамизм идеи: Христос разрушает барьеры неравенства, освобождая от дискриминации, восстанавливая достоинство женщины — делая ее первой проповедницей мужчинам. Но также уничтожаются и барьеры между Богом и людьми, рушатся социальные и метафизические «ограничения»... восстанавливается высокое достоинство Человека.
Таким образом, Воскресение символизирует не только торжество жизни, но и конец человеческому неравенству и порабощению: многозначное освобождение.
 
При серьезном анализе возникают, как минимум, семь вопросов.
Аутентичен ли текст?
Как понять различия в описаниях событий, приводимых четырьмя евангелистами?​​​
Когда разворачиваются события?
Почему Христос является первой именно Марие?
Почему она не узнает Его?
Почему ей запрещено дотронуться до Него?
Какой смысл Христос вкладывает в весть, передаваемую Марией ученикам?
«Повествование о пустой гробнице возникло уже позже – после символа веры, цитируемого в 1 Кор 15:3–5, и после посланий Павла. Другими словами, оно не было частью ранней традиции» (см. Барт Эрман)
Аутентичность рассказа о гробнице подтверждается рядом независимых
источников (включая аргументацию оппонентов христианства), «неудобством» рассказа для ранней Церкви (ввиду женского свидетельства), соответствием иудейскому контексту тех времен (детали погребения)
Исходя из миссионерских соображений, апостол Павел не упоминает о гробнице, а также о женщинах, первыми сообщивших радостную весть.
Однако это не означает, что рассказы о гробнице возникают позже, как то полагает Б. Эрман (и ряд радикально либеральных ученых, например, Г. Людеманн)
Аргументацией в пользу достоверности рассказа о пустой гробнице может послужить как раз то, что вызвало смущение Павла.
Женское свидетельство. Все четыре Евангелия упоминают о том, что женщины стали свидетельницами исчезновения тела Иисуса (в Евангелии Иоанна упоминается лишь Мария Магдалина, но она использует множество число «мы не знаем».. т.е. предположительно, первое посещение гроба было совершено ею вместе с иными женщинами)
 
Отсутствие почитание гробницы.
Странно было бы предположить, что ранние христиане, сохранившие столь тесную близость к иудейским корням, не стали бы посещать и почитать гробницу Иисуса (как то было принято в иудаизме)
Аргумент противников: не принявшие Иисуса Мессией иудеи утверждали, что ученики выкрали Его тело (следовательно, гробница действительно оказалась пуста)
 
Эсхатологические представления, разделявшиеся большинством иудеев (верившим в воскресение) — не включали в себя воскресение одного лишь Мессии — но уж, тем более, при подобных обстоятельствах — следовательно, данный эпизод должен был бы смущать раннюю Церковь.
 
Евангелия честно передают недоверие учеников-мужчин — женщинам. Вряд ли история, выдуманная позднее Церковью, могла бы так дискредитировать апостолов.
Лишь Евангелие от Иоанна смягчает остроту этого непонимания и недоверия, повествуя о приходе к гробнице Петра и любимого ученика и умалчивая о том, что слова Марии были встречены мужчинами без веры...
Предположительно, апостол Павел стремился избежать того, что компрометировало бы рассказ перед современниками. Увы, поэтому в его керигме и отсутствует женское свидетельство.
Во всяком случае, само по себе отсутствие данного упоминания у Павла никак не является доказательством отсутствия самих событий.
О некоторых иных расхождениях в описании пасхальных событий я намереваюсь упомянуть позднее, ведя речь о сравнении Евангелия от Иоанна с синоптическими Евангелиями.
 
 
Но в какое время была посещена гробница? В Евангелии от Марка упоминается «на восходе», а Иоанн пишет, что Мария приходит к ней «когда было еще темно».
Как понять это различие?
 
Вероятнее всего, все евангелисты обозначают одно и то же время, «очень рано». Но Иоанн обращается к своему излюбленному дуализму (противопоставлению Тьмы и Света)
Мария в скорби и «темной ночи души» приходит ко гробу Иисуса, чтоб оплакать Его. Но посещение обращается в радость: Свет, сиявший во тьме в Прологе, обращается в полную победу над Тьмой.
Гробница во тьме противопоставлена восходу, на котором она встречается со Светом мира. **
 
Явление Христа Марие: прекраснейший из текстов Евангелия. Он окликает ее по имени. Она обращается к Нему «раввуни!» (как отмечает Р. Браун, эта форма слова «равви» носит более личностный, нежный характер)
Случайно ли Господь является именно ей, посылает именно ее с проповедью?
 
Как интересно отмечал Блаженный Августин, женские слова привели человечество к проклятью, но именно женская речь — свидетельствовала о возвращении рая. Также он с горечью отмечает, что если Адам поверил Еве быстро, то апостолы мужчины восприняли женскую проповедь с большим недоверием.
Именно изначальная проповедь Марии о Христе Распятом и Воскресшем, одобренная и порученная женщине Им Самим — становится основой христианства, центральной идеей Церкви.
 
Следовательно, если Мария Богоматерь являлась наиболее физически близким Ему человеком, не была ли Мария Магдалина наиболее близка Ему духовно?
Во всяком случае, именно она выделена и избрана для первой встречи Воскресшего и человека, и для первой проповеди.
Безусловно, не представляется возможным ссылаться на «Евангелие от Марии» или «Евангелие от Фомы»
как на канонические источники (тем более, упоминать «Диалоги Спасителя» или «Великие вопросы Марии», развивающие созвездия гностических идей)
Тем не менее, немаловажно, что целый ряд раннехристианских источников (пусть и пребывающих вне Канона), даже «Евангелие Петра» упоминает о роли Марии.
Правда, «Евангелие от Петра» характеризует ее лишь «ученица Иисуса», но и это напоминает о ее статусе: «ученица», «проповедница», а не просто одна из женщин, «служивших имением» (как это порою пытаются представить в консервативных кругах) ***
 
Очень интересен ответ на вопрос: почему же Мария, так плачущая по Христу, ищущая Его тело — не узнает Его?.
Судя по повествованиям евангелистов — плоть Воскресшего Христа обрела совершенно непостижимые свойства. Он проходит сквозь стены, исчезает по желанию, Его не узнают ближайшие ученики, но затем наступает внезапное прозрение и признание. Одновременно с тем, Он ест, возможно потрогать раны на Его теле, т.е. материя выступает преображенной, но не исчезнувшей.
Следовательно, нелепо думать, что Мария не узнает Его из-за темноты или слез, она принимает Его за садовника — именно из-за этой трансформации преображенного тела.
 
 
С тайной воскресения и вхождения в славу связан и мотив «не дотрагивайся до Меня!» Безусловно, можно найти много более простое объяснение, поскольку перевод данного слова может означать и «не удерживай Меня» (а сообщи братьям о Воскресении) В более широком смысле слова: не удерживай Меня в земном бытии, а проповедуй о Моем Воскресении и Царстве.
 
Но возможно иное объяснение, на которое наводят аналогии Р. Брауна: еще до догматически принятого Церковью Вознесения Христа — Он возносится к Отцу, но еще «не восшел к Нему» (поэтому Его тело, вероятно, не совсем то же, что служит предметом изучения и касаний Фомы Неверующего позднее)
Этот ответ не так привычен и не дает полноты знания о происшедшем, но, на мой взгляд, он объяснил бы «не дотрагивайся» именно в духе таинственного и поэтичного Евангелия.
Здесь словно некая тайна Божия, которая доступна нам до известных пределов - но ее нельзя грубо схватить, тронуть,
это хрупкость мистики и гнозиса, доступная лишь созерцательным Мариям, понимающим, что многое в трансцендентном Боге — загадка, которую не удержать разумом и «не тронуть рукою».
 
Намного проще рассуждать о самом послании Христа, о смысле проповеди Марии. «иди к братьям Моим и скажи им: «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему».
Конечно же, традиция толкований видит здесь указание на усыновление людей «Христа ради». Но немаловажно, что Христос впервые называет учеников «братьями» Своими. Дети Бога, братья Мессии. Человек оценивается как — потенциально — образ Божий, достигающий подобия Божьего, т.е. Божественной природы.
 
Эти слова и эпизод ,в целом, несут революционную весть о преображении мира: исчезновении барьеров между женщинами и мужчинами, между Богом и человеком.
 
Христос уничтожает дискриминацию, делающую женщину недостойной свидетельствовать и учить, отправляя ее с важнейшей миссией к мужчинам-ученикам.
Христос уничтожает униженное положение человека, преодолевая Своим Воскресением и вознесением барьер между человеком и Богом.
В этом смысле, важно принятие мессианства Христа и Его особого Сыновства, самораскрытия трансцедентного Божества через Иисуса — ведь именно это делает Его весть радикально значимой: возвеличивая человека до родства с Богом и богоподобия.
Но важен и социальный аспект вести: всякая социальная несправедливость и дискриминация, выраженная в презрении к неким группам людей — недопустима перед глазами Божьими. По Его плану: «последние становятся первыми» и именно женщина — принужденная к молчанию и бесправию в мире Иисуса — провозглашает весть Воскресения, учит мужчин — передавая слова Господа.
Однозначно различия между четырьмя Евангелиями, описывающими пасхальные события, весьма велики. Если сами страдания Христа на Голгофе имеют явную общность в описании, здесь мы находим множество расхождений в деталях и немаловажные особенности, присущие каждому из евангелистов. (Подробнее о различии в примечании *****)
 
 
Не являются ли расхождения в рассказе вариацией знакомого сюжета в целях нужд конкретных общин евангелистов?
На первый взгляд, разночтения приводят в замешательство и вселяет недоверие к самому рассказу. Однако, как верно отмечают ученые (Дж. Данн, Т. Райт, Р. Бокэм) именно отсутствие редактуры и стилистических правок свидетельствует в пользу аутентичности свидетельств. Также необходимо учесть, что некоторые важнейшие повороты сюжета неизменны: гробница пуста, свидетельницами становятся женщины, кому-то из свидетельниц является ангел/ангелы, Иоанн и редактор Евангелия от Марка упоминают о явлении Христа Марие Магдалине. Весьма важно, что факт ее присутствия при обнаружении пропажи тела — констатируют все четыре Евангелия и некоторые апокрифы)
 
Многие детали возможно объяснить вниманием евангелиста к определенным событиям в ущерб описанию иных (например: так может быть объяснено отсутствие упоминания о других женщинах и ангеле (ангелах?) у Иоанна — быть может, Марию изначально сопровождают спутницы?
 
Сложнее понять: фигурировала ли у гробницы стража? Подобная деталь скорее напоминает позднейшую вставку или редактуру Матфея, стремящегося укрепить веру своей общины/общин. Тем не менее, даже здесь умалчивание о страже иных евангелистов не может быть приравнено к опровержению рассказа Матфея.
Поразительнее всего, что у ранней Церкви такое вариативное восприятие пасхальных событий — важнейших для жизни веры — не вызывало сопротивления.
Это может свидетельствовать в пользу большого плюрализма мнений и разнообразия теологических воззрений различных общин (в которых формировались и сохранялись евангельские рассказы, переданные очевидцами) Как отмечает Дж. Данн, это создает перспективу для признания возможности «единства в разнообразии» христианства 21 века. *****
Данный фрагмент включает в себя ссылку на «Писание». Но какой фрагмент имеется в виду?
«Писание» может иметь широкий смысл как совокупность ветхозаветных текстов, которые в традиции Иоанновой общины рассматривались как пророчества о Мессии. Судя по новозаветным текста можно предположительно назвать: Псалом 16-9. Псалом 21, Пс. 15:8–11; Пс. 109:1; Пс. 2:7, в особенности, 53: 11 Книги пророка Исаии. Во всяком случае, в Новом завете эти тексты оцениваются как пророчества о Христе.
Каков сюжет отрывка с литературной точки зрения? Обнаружив пропажу тела Учителя, Мария бежит к Петру и любимому ученику, рассказывая: «унесли Господа». Ученики-мужчины бросаются к гробнице и обнаруживают ее правоту. Они уходят, а плачущей Марие являются два Ангела. Она встречается и со Христом, принимая Его за садовника. Он окликает ее по имени, а затем просит ее не прикасаться к Нему и рассказать о Воскресении/Вознесении мужчинам-ученикам.
Проблемой изначально является утрата тела Иисуса. После мучений Христа на Кресте, Марию тревожит мысль, что и Его тело подвергнется глумлению (что в иудейском контексте того времени это означало тяжкое посмертное оскорбление человеку)
Теологической проблемой является, вероятно, недостаток веры. Невзирая на предсказания Христа о Воскресении, ученики не доверяют им, иначе Мария не страдала бы столь мучительно сильно.
Самоочевидно, что проблема с утратой останков решается сама собою. Однако метафизическая проблема маловерия, вероятно, ожидает решения: личной встречи со Христом.
 
В рассказе нет ни негативных персонажей, ни конфронтации.
 Мария -  однозначно, героиня — проявляющая смелость (отправившись во тьме ко гробнице), исключительную верность и горячую любовь ко Христу Она сильная натура, она не просто передает ответственность мужчинам — но сама добивается цели: уговаривает «садовника» отдать ей останки «скажи мне, где ты положил Его и я возьму Его».
Она находится в поиске Иисуса, но ее сердце еще не тронуто мыслью о Воскресении, т.е. верой.
 
Это, как мне кажется. делает характер несколько сложнее: Мария — горячо любящая Иисуса, но не безоглядно верящая Христу.
В ином случае, Мария бы ожидала Воскресения, что избавило бы ее от мучений?
Интересно, что  Иоанн - один из всех евангелистов - сообщает, что гробница располагалась неподалеку от Голгофы (т.е. и Иерусалима) ******
Темная ночь, завершающаяся рассветом: привычный для Иоанна символ. Свет миру — Христос — уничтожает тьму зла, незнания, горя и бесправия.
Поиск Марией Христа может символизировать поиск Бога душою (значительно позднее, в христианской теологии появляется символ «темной ночи души» перед рассветом: горя, предваряющего радость личной встречи с Богом)
Я предполагаю, что можно было бы провести осторожную аналогию с садом «Песни Песней»: говоря не об эротической, а сугубо духовной высокой любви.
 
Строго говоря, сад не всегда выступает символом блаженства (достаточно вспомнить Гефсиманский сад) — но Едем характеризуется как сад, насаженный Господом (Быт.2:8) Само слово «рай» происходит от персидского термина, означающего сад. Образ Нового Иерусалима также носит отпечаток представлений о саде, одновременно с тем: городе.
Следовательно, библейский образ сада у Иоанна не случаен: радость жизни, мир и любовь наполняют сад, а плач Марии завершается, словно напоминая о том городе-саде, где «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откровение 21:4)
 
 
Что же говорит Христос Марие? «женщина! что ты плачешь? кого ищешь?»
и затем: «Мария!»
«Не прикасайся ко Мне, ибо...» (Ин. 20:17)
Вполне возможно, что диалог был значительно длиннее, но ничего более нам знать не суждено.
Что Христос делает?
Является Марии и беседует с нею.
Какими титулами наделяется?
Мария в восхищении называет Его «Раввуни!»
Но имплицитно: Он — Воскресший, Возносящийся, торжествующий над смертью и насилием Мессия.
Сын Божий — стремящийся разделить богосыновство с людьми.
Правда, здесь еще нет высокой христологии, присущей Иоанну («Богу Моему и Богу вашему»)
Наиболее примечательно в Его образе: сострадание к плачущей Марие, желание успокоить ее и учеников, и некая метафизическая «демократичность»: Он, победивший смерть, ад — подчеркивает Свое равенство с людьми («Отцу Моему и вашему, и к Богу Моему и Богу вашему»)
Продолжая идею трансцендентной «демократичности», можно перейти к аспекту феминизма в данном тексте.
Как известно, в ту эпоху женщины были столь малозначимы, что зачастую «не считались» при подсчете членов группы, оставались безымянными. Но имя Марии Магдалины весьма известно. Она именуется без упоминания родственников-мужчин, а по названию города, откуда была родом.
Мария не безмолвствует, она говорит и, надо отметить, говорит весьма активно: обращаясь к мужчинам-ученикам, призывая их к пустой гробнице. Она беседует с Ангелами, со Христом. Всюду приводится ее прямая речь.
Мария плачет, что не мешает ей быть энергичной и храброй, не препятствует действовать решительно (что также не типично для традиционного женского образа тех времен, что является нарушением гендерных стереотипов)
Активность, инициатива и смелость — не «женские» черты патриархального сообщества, однако Мария демонстрирует их весьма свободно.
 
Она рисуется дружески общающейся с учениками, при том, благодаря ее рассказу они получают знание о сверхъестественном исчезновении тела. Между ними не возникает субординации или борьбы за власть.
Далее она кратко беседует с Ангелами (которых сложно отнести к человеческим половым категориям, во всяком случае, я бы не стала этого делать здесь, невзирая на странные таинственные образы мужей-ангелов «Книги Еноха»)
Завершает текст — ее встреча со Христом.
Здесь у радикального крыла феминистически настроенных теологов может возникнуть упрек: не является ли пренебрежительным то, что Он не разрешает ей коснуться Себя? Не является ли Его указание ей
«иди к братьям Моим и скажи им» (Иоанна 20:17) проявлением мужского доминирования над женщиной?
 
Однако на первое замечание я уже отчасти ответила, анализируя причины странного
преображения физической сущности Христа.
Таким образом, речь о некоей тайне тела, подвергающегося трансформации, недоступного для контакта с материей.
 
Касательно второго пункта: действительно, Он поручает ей Весть.
Но это никак нельзя рассматривать как некое принижение ее или подавление.
Во-первых, само по себе явление Христа именно женщине — как раз возвеличивает Марию, ставя выше лидера Двенадцати, Петра.
Во-вторых, возможно ли вообще восприятие Воскресшего в прежних половых категориях?..
 
Как известно, «как все умирают в Адаме, так все будут оживлены во Христе».(1 Кор. 15:22)
Адам символизирует собою изначальное падшее человечество, Христос — обновление и восстановление изувеченного грехом человечества. Но в понятие «человечество» включается и женская его часть.
Поэтому православный митрополит Сурожский отмечает, что Христос воспринял и женскую природу («что не воспринял, то не искупил»)
Таким образом, я бы осторожно отметила, что в еврейском понимании Адам изначально был сотворен андрогином, что нашло особо полное выражение в идеях каббалистов (в особенности, Исхака Лурии, 18 в.) Следовательно, «второй Адам», Христос — в особенности, по Воскресении — должен восприниматься не как «мужчина», «белый», а как Человек (вне половых либо расовых характеристик и стереотипов)
Можно сказать, что Мария получает весть от Мессии, становясь Богом уполномоченной проповедницей — первой проповедницей христианства.
Если же говорить о динамике влияния между мужским и женским: она получает от Бога право говорить и учить, а мужчины должны поверить в возможность женщинам проповедовать, должны принять ее слова и  поверить в ее миссию.*******
 
Какой взгляд демонстрируют современные ученые на рассматриваемый текст, что привлекает их внимание?
Безусловно, удастся рассмотреть лишь некоторые идеи и концепции.
Взгляд Р. Брауна на сцену у гробницы-встречу Марии со Христом.
«Во второй сцене (20:11–18) Мария послана возвестить все это ученикам, которые теперь названы братьями Иисуса, поскольку в результате воскресения/вознесения Отец Иисуса становится их Отцом. Говоря словами Пролога (1:12), Иисус дал власть верящим в Него стать детьми Божьими. В соответствие со свойственными Иоанну взглядами, эти две сцены у гробницы связывают веру в воскресение с личными отношениями с Иисусом».
Однозначно соглашусь с тем, что Иоанн подчеркивает важность личной встречи и личных отношений со Христом.
Как явствует из рассказа, сами по себе Писания не становятся откровением для Марии, пока она слышит голос «Раввуни» — голос, обращающийся лично к ней: «Мария!»
Также мне близко внимание Р. Брауна к тематике «братства со Христом», которое предлагается Им Самим.
Это весьма далеко от распространенного в консервативных кругах «рабства» у Бога, порою «рабства» у буквы Св. Писания.
 
Но я бы осторожно отметила, что «неожиданное явление Иисуса, Которого она принимает за садовника» не делает ее знание Христа, веру — ущербным, поскольку — как отмечалось выше — тело Его претерпело кардинальные изменения, Его близкие не узнают Его вначале.
Также отважусь предположить, что в блестящей работе Р.. Браун недооценивает важность миссии Марии Магдалины, подчеркивая интуитивную веру любимого ученика. Можно сказать, он пишет о ней, но словно не замечает ее. Это тем более обидно, что Р. Браун прекрасный специалист и знаток «Евангелия от Иоанна», но данная героиня — в целом — не привлекает его внимания.
 
Пустая гробница и роль Марии Магдалины в концепции Б.Эрмана.
«Повествование о пустой гробнице возникло уже позже...»- пишет Б. Эрман.
 
Самоочевидно, что Павел видел разночтения в показаниях очевидцев в Евангелиях, свидетельство женщин (в особенности, показания Марии Магдалины, исцеленной Христом от беснования, т.е. душевной болезни) Соответственно, он заместил Марию Магдалину более «надежным» и солидным в глазах патриархального общества свидетелем: мужчиной Петром. О гробнице он не упомянул, вероятнее всего, именно из-за желания избежать трудностей дискуссионного характера и смеха над рассказом «обезумевших женщин» (Цельс)
Можно сказать, что здесь имела место дипломатия, а не теология.
То, что Павел упоминает о Воскресении как о трансформации материи — также не противоречит правде. Евангелисты отмечают двойственность Его зримой природы, что вполне соответствует утверждению Павла о таинственном изменении прославленных воскресших тел.
Также я не совсем согласна с Б. Эрманом в его оценке роли Марии Магдалины.
. «Мария Магдалина не играла большой роли в жизни Иисуса, но сразу после его смерти она стала самой важной фигурой» как пишет он. Также: «Мария Магдалина не была особой спутницей Иисуса».
Однако я предполагаю, что нелепо думать, что Воскресший явился бы совершенно случайно и случайному человеку. Тот факт, что Он поспешил к ней, еще не «взойдя к Отцу» — достаточно примечателен.
Лишь после Марии Христос является Петру.
 
Безусловно, это не входит в задачи данного исследования: идентификация Марии (являлась ли она Марией, сестрой Марфы и Лазаря?) Однако весьма древняя традиция западной Церкви отождествляла двух этих Марий. Так, например, Климент Александрийский и Амвросий Медиоланский Августин Блаженный утверждали, что это – одно и то же лицо.
Также интересно мнение Иоанна Златоуста о Марие как о «взявшей на себя подвиги апостола и евангелиста».
Крайне сомнительно, что при жизни Христа столь яркая проповедница, «апостол и евангелист» не входила в ближайший круг Его учеников.
 
Весьма возможно, что сцены соперничества Петра с Марией, его недоверия к ней в апокрифических источниках (напр. «Евангелие от Фомы», «Евангелие от Марии») символически изображали позднейшее неприятие официальной христианской Церковью женского служения. Также они могли быть отражением преуменьшения значимости Марии среди учеников Христа.
С другой стороны, нельзя не согласиться с утверждением Б.Эрмана:
«В некотором смысле можно утверждать, что именно с Марии началось христианство» (Барт Эрман 126)
 
Интересно, что в позднейшей христианской культуре Мария Магдалина становится символом кающейся блудницы: демонстрируя мужское отношение к женщине в ту эпоху: объективизацию женщины, сведение ее роли к материнству (Дева Мария) и сексуальному обслуживанию (Магдалина).
В данном плане, также нельзя не согласиться с Б. Эрманом, указывающим на проекцию мужских желаний на ту, которая прославлена отнюдь не блудом, а первым свидетельством о Христе и проповедью (страница 129)
 
В восточной Церкви полностью отвергалась идея о том, что Мария была блудницей (что само по себе не совсем понятно: нарушала ли она жесткие нормы сексуальной этики того времени? Была ли она проституткой?)
Б. Эрман справедливо отмечает метаморфозы образа Марии Магдалины как следствие мужского стремления подчинить женщину, сделав ее соблазнительность не столь опасной («кающейся») и лишив ее влияния (в т.ч. духовного)
Таким образом, память о духовном, интеллектуальном вкладе женщины Марии Магдалины была заслонена сексуализацией ее образа (и практически забыта в Восточной Церкви)
 
Хотелось бы отметить высокую оценку данного отрывка, которым его удостаивает — ссылаясь на П. Бенуа- — И.Иеремиас,.
«Рассматривать марковскую редакцию сообщения о пустой гробнице в качестве отправной точки неверно потому, что более древняя редакция этого сообщения сохранилась в Ин 20,1 сл. Согласно последнему, Мария Магдалина одна отправилась на рассвете пасхального дня к гробнице, вероятно чтобы там оплакать умершего (...) Рассказ выглядит очень правдоподобно; он прост и свободен от какой-либо тенденциозности; как это нередко бывает, текст, написанный позднее других, сохранил нам древнейшую форму предания».
 
Достаточно неожиданный взгляд на повествование Иоанна как на более надежный и древний источник, даже нежели чем Марк, представляется вполне обоснованным с учетом некоторых фактов.
Во-первых, история полна бытовых деталей, которые странно было бы «придумать» позднее («состязание» в беге Петра и любимого ученика, расположение пелен, начало беседы Марии с Иисусом, Которого она принимает за садовника)
 
Во-вторых, Раннюю Церковь явно должно было смущать свидетельство женщин, но более всего: женщины, некогда страдавшей душевным расстройством («семью бесами») Подобное свидетельство самоочевидно лишено ценности в обществе, ценящем маскулинность и здоровье (не говоря о том, что даже в наши дни лицо, заподозренное в душевной болезни вряд ли стало бы надежным свидетелем)
 
В-третьих, Иисус у Иоанна «нарушает» догматическую концепцию позднейшей Церкви: Вознесение совершается явно не тот срок, который был определен.
 
В-четвертых, Иисус не только говорит людям, что «все вы братья» и «дети Божьи» (что говорилось и ранее), но называет их «братьями» Себе и посылает с проповедью женщину.
 
Такое явное нарушение иерархии и социальных барьеров отличает весть от несколько пафосных речей Ангелов у Луки (и даже Матфея)
т.е. здесь можно вести речь о низкой христологии в духе наиболее ранних христианских преданий.
 
 
Исследование Дж. Данна посвящено аутентичности и времени создания истории о пустой гробнице. На мой взгляд, это очень глубокое исследование, тщательно рассматривающее различные гипотезы, предоставляющее обоснованные рациональные выводы.
Одновременно с тем, я не совсем уверена в правоте автора (равно как и Т. Райта в «Воскресении Христа»)
Не является ли преувеличением идея крайней важности данного аргумента (истории пропажи тела Иисуса из гробницы)?
Разумеется, сугубо гипотетические рассуждения: но стала ли бы вера ранних христиан меньше, если бы они узрели Воскресшего, не зная о пропаже Его тела? ********
 
Рассуждая абстрактно: даже если бы тело Христа исчезло или было уничтожено, но затем Бог воссоздал бы Его и воскресил в «теле славы», а ученики встретились бы с Ним — многое ли это изменило бы в нашей христологии, догматике, в целом... в самой нашей вере?
Как пишет М. Борг, «By Easter, I mean the experience among his followers Jesus as a living reality after his death, and the conviction that God has exalted him to be both Messiah and Lord».
---------------
 
 
В заключение хотелось бы сказать, что освобождение от оков, от женского (и общечеловеческого) притеснения и бесправия — вот что такое Воскресение Христа у Иоанна.
Как отмечает М. Борг, Христос как Свет неотделим от просветления тех, кто встречает Его в любви. Но исчезновение тьмы, зла, смерти — неразрывным образом проявляется и на социальной плоскости (уничтожая любые формы социальной несправедливости — в том числе, унижения и дискриминации женщин)
 
Оно проявляется и в плоскости духа: возвращая людям их Божественную природу, их статус братьев и сестер Христа.
Это освобождение и возрождение к новому «Эдему»/саду Господа — невозможно без признания в братьях — равных себе (ведь все христиане — включены в общее братство Христа), без признания женских дарований, ценности и возможности женского влияния (в том числе, в сфере духа и духовного учительства)
 
К сожалению, многие века Церковь полагала, что преодоление несправедливости в отношении бедных, больных, женщин, евреев - любых социально уязвимых групп — преодоление эксплуатации и неравенства — включая сексизм — все это «в иной жизни», в Царстве «за гробом».
Но Христос воскресает и изменяет нас не для того, чтоб изменить жизнь в потустороннем мире, а для того, чтоб мы преображали мир вокруг себя — уже здесь и сейчас, ведь «да будет Царство твое на земле как и на небе»…
 
Я бы избрала тезисом для проповеди слова:
«Христос уничтожает барьеры несправедливого неравенства и рабства: призывая к проповеди Царства Божьего,  призывая к ней и рабов и свободных, и белых и черных, и мужчин и женщин ... к проповеди Царства Бога, где нас ждет - высокое достоинство Человека».
-----------------------------------
​​​​​​​*​​​​​​​​​​​​​​Ряд ученых до сих пор придерживается некоторых тезисов направления, созданного весьма давно и устаревшего: «критики форм».
Ее родоначальники, в особенности Р. Бультман, утверждали, что определенный набор евангельских фрагментов возник под воздействием апологетических ,миссионерских и догматических усилий развивающейся Церкви.
Вкратце, мнение Р. Бультмана и некоторых иных ученых можно изложить так: чтоб укрепить свою концепцию, встречающую недоверие, различные общины разрабатывали историю о теле Христа, исчезнувшем из запертой и охраняемой (у Матфея) гробнице)
 
Вариативные рассказы (которые крайне различны в ряде деталей и у синоптиков, и у Иоанна, и у Павла) были призваны стать аргументами в полемике и центром миссионерских доводов в убеждении неофитов.
Тем не менее, в наше время отрицается возможность «редакций» ранних историй (которые принадлежали не письменной, а устной традиции) по литературному принципу.
 
Поскольку. в целом, сообщество было неграмотным, по убеждению многих исследователей оно прибегало к сохранению ценной информации — контролируя ее передачу (достаточно рано раввинестический иудаизм применяет дословное заучивание слов учителя учениками, это характерно и для некоторых современных восточных стран) Впрочем, еще более достоверной для передачи евангельских рассказов представляется «неформальная контролируемая традиция» (этого мнение придерживаются Дж. Данн, Т. Райт, К. Эванс)
Таким образом, основа устной информации передавалась с соблюдением великой точности, однако общая ткань повествования могла варьироваться в деталях, видоизменяться и трансформироваться.
 
**Здесь встает иной вопрос и вряд ли возможно обрести на него ответ. Зачем ей являются Ангелы, какова их роль?
Фактически они лишь повторяют иными словами последующий вопрос Христа: «женщина, что ты плачешь?»
Смысл явления юноши (Ангела?) у Марка вполне очевиден: он сообщает женщинам о Воскресении.
Но у Иоанна, по композиции, явление Ангелов может лишь придать дополнительную поэтичность вопросом-рефреном.
Ангелы появляются совершенно внезапно, в пустой гробнице. Смысл и значимость их появления, видимо, понять невозможно — помимо того, что повествование приобретает не бытовой, а мистический и таинственный характер, приготовляя явление Самого Христа.
 
*** В традициях западной Церкви, начиная с трудов Папы Григория Великого, существовало отождествление Марии, сестры Марфы и Лазаря с Марией Магдалиной. Это дискуссионный вопрос. Однако, в случае подобного тождества,
канонические Евангелия также указывают на ее ученичество (а ученичество и восседание «у ног раввина» в те времена означало возможность стать раввином в дальнейшем: т.е. потенциал женского духовного лидерства)
 
 
**** Различно указывается количество женщин у гробницы: двое (Мф.), трое (Марк) одна (Иоанн)
Камень, заслоняющий вход в гробницу, отваливается либо в присутствии женщин (Матфей, создающим еще и впечатляющую сцену землетрясения), либо до их приближения к гробнице — у Иоанна (также Марк, Лука)
 
Различен взгляд евангелистов на то, имела ли место ангелофания при первом посещении гробницы, Иоанн о ней умалчивает (Матф., Марк, Лука говорят о ней)
Даже количество Ангелов указано различно: Иоанн не пишет о подобном, и лишь при повторном посещении гробницы Мария видит Ангелов. Одновременно с тем, иные евангелисты упоминают их именно при первоначальном посещении могилы и их: один (Матф., Марк, двое (Лука)
Что конкретно говорят ангелы/ангел и кому?.. У Иоанна Ангелы спрашивает Марию: «Женщина! Что ты плачешь?»
У Марка юноша в белом произносит довольно длинную речь.
У Луки фигурирует указание на предсказания Христа в Галилее (Лк. 24:6-7) — в то время как у Марка и Луки Христос ожидает учеников «в Галилее» (Мк. 16:7, Мф. 28:7)
Интересно, что у Луки и Матфея речь Ангелов/Ангела приобретает несколько высокопарный характер, отличный от простоты обращения у Иоанна и Марка.
 
Но и между последними есть серьезнейшие различия в описании сцены: Иоанн говорит о внезапно явившихся в пустой гробнице Ангелах, говорящих лишь одну фразу Марие. Марк сообщает о молодом человеке, одетом в белое. Строго говоря, он не единым словом не характеризует его как Ангела. Юноша передает им весть о Воскресении, что, естественно, неуместно было бы в сцене ангелофании у Иоанна, где Мария — «обернувшись» — видит Самого Христа.
 
Иоанн не дает ни малейших свидетельств об охране гробница, равно как Марк и Лука, но Матфей рассказывает о страже. Но говорит ли это о том, что Матфей вводит данную стражу для укрепления аргументации (т.е.: тело не могло быть украдено) или иные евангелисты не сосредотачивают на ней внимание?
 
***** «The importance of recognizing the diversity within apostolic Christianity, the Christianity of our canonical documents. The implications of this have not as yet been sufficiently appreciated in their significance for the ecumenical discussions and hopes which have been such a feature of twentieth-century Christianity. For it means that the diversity of the denominations is much more firmly rooted in the New Testament scriptures than has usually been acknowledged. Apostolic Christianity contained a diversity of faith and order which does not fit easily within a single organizational structure». (Dann 68)
 
****** Апокрифическое «Евангелие от Петра» пишет, что сад принадлежал Иосифу Арамейскому равно как и гробница, но в Каноне мы подобного не находим.
 
 
******* Однако, как то происходит множество веков подряд: мужчины зачастую считают женскую проповедь «пустыми словами»,
недоверяя женщинам как носителям сакрального знания и мудрости. Отсюда берет начало и непризнание женской ординации, девальвация женских дарований в сфере духовного наставничества, проповеди. Впрочем, Иоанн не упоминает об этом постыдном и сексистском сомнении мужчин-апостолов (Лк. 24:11) в словах Марии — а фактически, в словах Христа.
 
******** Наше физическое тело не есть наше «я» (во времена Иисуса старательно собирали кости усопшего в оссуарий для последующего оживлении тела Богом, но вскоре раввины сошлись на идее, что Богу достаточно одной-единственной кости для «реконструкции» человеческого тела, современные христиане и иудеи не отрицают и восстановление тела из пепла крематориев и печей Освенцима)

Гости

Сейчас 84 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Библейские цитаты

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…